Учиться у друзей
AFI Akademie
Integrationskurse

Интересные вещи случаются в эмиграции
kanzberg 150x183.jpg

Юрий Канзберг

Интересные вещи случаются в эмиграции. Человек с высшим техническим образованием, сугубо практический вдруг начинает переводить стихи немецких поэтов.

Впрочем, всё по порядку. Германия, интеграционные курсы – всё, как у всех. Но вот учёба позади, немецкий язык уже не кажется абсолютно чужим, но проблемы остались. В самостоятельных занятиях на помощь пришли материал, усвоенный на курсах, привычка к работе и неограниченное свободное время пенсионера. Немецкие неадаптированные тексты постепенно начали поддаваться, но не поэзия. Читать и понимать стихи с их поэтическими образами и преувеличениями оказалось гораздо труднее, чем прозу.

Для начала Юрий Канзберг взял немецкое стихотворение с известным переводом к нему и сделал удивительное для себя открытие:

Wolfgang Goethe
Über allen Gipfeln
Ist Ruh'
In allen Wipfeln
Spürest Du
Kaum einen Hauch;
Die Vögelein schweigen im Walde
Warte nur, balde
Ruhest Du auch.
А теперь перевод Лермонтова:
Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы...
Подожди немного,
Отдохнёшь и ты.

Гениально, но всё же есть одно НО: это стихотворение Лермонтова, а не Гёте. Талантливый поэт, переводя другого поэта часто не может преодолеть свою индивидуальность и пишет собственное произведение на заданную тему. Он сохраняет настроение, но не структуру первоисточника. Иногда, отвечая своим мыслям, по-своему расставляет смысловые акценты, что может несколько изменять саму идею произведения. Не даром по разному переводили одни и те же произведения Шекспира Пастернак, Лозинский и Маршак.

Не будем вдаваться в подробности. Просто поблагодарим переводчиков за это море иностранной литературы, которое они нам подарили.

Оказавшись в Германии и получив возможность читать подлинники, Юрий Канзберг поразился огромному количеству незнакомых имён немецких поэтов. Как много произведений сохранилось, несмотря на войны, эпидемии и пожарища, терзавшие Германию на протяжении всей её истории. В этих произведениях поэты сами рассказывают об исторических событиях, свидетелями и участниками которых они являлись. Правда, многие намёки, которые их современники с лёгкостью понимали, нам уже не доступны. Приходится в библиотеках и Интернете искать комментарии к произведениям, обращаться к биографиям поэтов, чтобы уяснить, какие обстоятельства или события в их жизни стали основой того или иного стихотворения и понять о чём, собственно, идёт речь. Вот такое, без преувеличения, всепоглощающее хобби появилось у Юрия Канзберга.

В своих переводах он ставит задачу максимально сохранить структуру подлинника, не нарушать размер строфы, ритм и изменение ритма стиха. Иногда встречается сложная схема рифмы. У поэта символиста Стефана Георге, например, первая строка стихотворения может рифмоваться с восьмой, а вторая – с пятой, однако внутренняя музыкальность стиха сохраняется. Юрий Канзберг стремится к тому, чтобы немец, не знающий русского языка, мог по стилю и особенностям рифмы узнать поэта и в русском переводе. Насколько это удаётся переводчику может оценить двуязычный читатель, сравнивая перевод с подлинником.

Переведённых стихотворений и баллад накопилось на толстую книгу. Предвосхищая вопрос, отвечаю: нет, не напечатал, хотя читатели (кое-что Юрий Канзберг публикует в Интернете) и профессионалы отзываются о переводах хорошо. Очевидно, желание увидеть книгу напечатанной, вошло в противоречие с необходимостью заплатить за это.

Привожу несколько примеров с небольшими комментариями.

Аноним
Инсбрук тебе оставлю*
Инсбру̀к тебе оставлю,
Туда свой путь направлю,
Где я ещё не бы̀л.
Нет радости душевной,
Ведь здесь трудом усердным
Богатств я не нажил.

И в горести разлуки
К тебе простёр я руки
Любимая моя,
Жалеет твоё сердце
Меня, переселенца,
Но ехать должен я.

Клянусь, останусь верен,
Влюбляться не намерен,
Напрасна твоя грусть,
Тебе ж Господь поможет
Со всеми быть построже,
Пока я не вернусь.
Anonym
Innsbruck ich muss dich lassen
Innsbruck ich muss dich lassen,
ich fahr dahin mein Strassen,
in fremde Land dahin,
Mein Freud ist mir genommen,
die ich nit weiss bekommen,
wo ich im Elend bin.

Gross Leid muss ich jetzt tragen,
das ich allein tu klagen
dem liebsten Buhlen mein.
Ach Lieb, nun lass mich Armen
im Herzen dein erbarmen,
dass ich muss dannen sein.

Mein Trost ob allen Weiben,
dein tu ich ewig bleiben,
stet treu, der Ehren fromm,
Nun muss dich Gott bewahren,
in aller Tugend sparen,
bis dass ich widerkomm.
*Приписывается Генриху Исааку - (1450 - 1517), придворному композитору императора Максимилиана I

Новалис*
(1772 – 1801)
Когда ряд чисел…
Когда ряд чисел, точных знаний
Не будет нам ключом к познанью,
И звуки лиры золочённой
Затронут ум людей учёных,
Когда свободный мир жестокий
Вернётся вновь к своим истокам,
Когда земные свет и тени
Пребудут вновь в соединеньи,
И в сказках древних, но правдивых
Узрим истории извивы,
Тогда познаем тайну слов,
И сбросит суть всего покров.
Novalis

Wenn nicht mehr Zahlen…
Wenn nicht mehr Zahlen und Figuren
Sind Schlüssel aller Kreaturen
Wenn die so singen, oder küssen,
Mehr als die Tiefgelehrten wissen
Wenn sich die Welt ins freie Leben
Und in die Welt wird zurück begeben,
Wenn dann sich wieder Licht und Schatten
Zu ächter Klarheit wieder gatten,
Und man in Mährchen und Gedichten
Erkennt die wahren Weltgeschichten,
Dann fliegt vor Einem geheimen Wort
Das ganze verkehrte Wesen fort.
*Новалис (Георг Фридрих Филипп Фрайхер Харденберг). Крупнейший представитель раннего немецкого романтизма.

Эдуард Мёрике
(1804 – 1875)
Сентябрьское утро
Ещё туман объемлет мир,
Поля и лес в мечтаньях,
Но глянь, пушистый кашемир
Упал, открыв небес сапфир,
И осень, приглушивши мир,
Течёт в златом сияньи
Eduard Mörike

Septembermorgen
Im Nebel ruhet noch die Welt,
Noch träumen Wald und Wiesen:
Bald siehst du, wenn der Schleier fällt,
Den blauen Himmel unverstellt,
Herbstkräftig die gedämpfte Welt
In warmem Golde fließen.

Стефан Георге*
(1868 – 1933)
Как шёпот ветра…
Как шёпот ветра
Вопрос звучал мой
Как страсти код.
Услышал лишь
Смешок в ответ я.
Не сбить огня
Хоть ночь влажна -
И мая ход

Не умалишь
Не затемнишь
И облик твой
В попытке тщетной.
Stefan George

Im Windesweben…
Im Windesweben
War meine Frage
Nur Träumerei.
Nur Lächeln war
Was du gegeben.
Aus nasser Nacht
Ein Glanz entfacht -
Nun drängt der Mai,

Nun muß ich gar
Um dein Aug' und Haar
Alle Tage
In Sehnen leben.
*Стефан Георг - яркий представитель символизма. Зачастую игнорировал правила немецкой пунктуации и орфографии, как в приведённом стихотворении.

Татьяна Ткачёва
17 августа 2011
Контакт
f
 
 
Anmelden